
Рассказывая о тикающей бомбе, Шульман немного лукавит. В настоящих срачах вокруг пыток обычно попадается совсем другой пример. Вот есть педобир, который похитил лолю и где-то запер. Педобира поймали, а лолю не нашли. Тем временем комунальщики отключили отопление в логове педобира, и лоля вот-вот замёрзнет насмерть. Что делать? Организовывать масштабные поиски, прочёсывать каждую улицу, поднимать™ архивы и выяснять, вдруг подруга сестры бабушки педобира когда-то оставила оному квартиру в наследство, и вот в этой квартире есть ключ от дачи... Или же просто попытать злодея, восстановить справедливость, а заодно и спасти лолю. Этот пример обычно так возбуждает всех участников дискуссии, что даже здравомыслящий человек начинает опасаться быть записанным в пособники педобира, жаждущей быстрого правосудия, толпой. Потому что педобир воображаемый, но его пособники вполне материальны. В итоге уровень одобрения пыток взмывает до невиданных высот.